– Теперь ты сознаешься или нет? – снова последовал вопрос чиновника.

Цзян покачал головой.

– Ваше превосходительство, в чем я должен признаваться, если никакого блуда я не совершал?

Правитель приказал палачам бить Цзяна самыми тяжелыми батогами и определил меру: сто палок. На сей раз Цзян Юй не выдержал мучений.

– Я сознаюсь! – закричал он.

Правитель дал указание экзекуторам немного ослабить удары, что те и сделали, однако Цзян снова потерял сознание. Впрочем через некоторое время он вновь пришел в себя и стал давать показания.

– Сноха Чжао действительно приходила ко мне, а эту подвеску она обронила намеренно, пытаясь меня соблазнить, только я на блудодейство не пошел, поскольку строго чту законы. Ваше превосходительство, если вы мне не верите, допросите эту женщину?

– Вызвать сюда женщину Хэ – последовал приказ.

Надо вам знать, любезные читатели, что наши судьи, разбирая судебные дела о блуде, прежде всего обращают внимание на внешний облик женщины. Если ликом она некрасива, то судья нередко оказывается в затруднении: то ли ее подозревать, то ли ей поверить. Если дама лицом приятная и смазливая, судья обычно нисколько не сомневается в том, что женщина способна на блуд. Ему и так все ясно без лишнего допроса.

Девица стояла на коленях возле дверей судебной залы. Правитель велел подвести ее ближе. Испуганная женщина на своих маленьких спеленутых ножках с трудом преодолела расстояние в какие-то три чжана. На это ей понадобилось чуть ли не четверть часа, а может и того поболе. Но вот, наконец, она приблизилась к столу, за которым сидел господин правитель Цянь и опустилась перед ним на колени. Склонилась она так легко и мягко будто все ее тело было лишено костей. Она походила на травинку, прибитую к земле порывом ветра. Нежное и хрупкое создание, она сейчас напоминала прекрасную деву с картины известного художника.