– Подними голову! – приказал ей правитель.

Он увидел прелестное белоснежное личико, полное стыдливого очарования. На лице выделялись пунцовые губки, такие яркие, будто они были пропитаны алой кровью. В связи с этим вспоминаются такие слова: «Дальние горы, как на чудной картине; воды что «осенние волны» струятся-текут!» Есть и другие слова: «К белым и алым краскам лица ничего боле прибавить нельзя!» Правитель довольно рассмеялся, однако лицо тут же стало снова суровым.

– Судя по твоему внешнему виду, любезная, ты создание несомненно блудливое! Взгляните на нее, она даже к допросу умудрилась припудриться и подмазать помадой губки! А как она в присутствии изгибает свой стан, как она жеманится! Совершенно ясно, что ты великая греховодница, для меня твой блуд очевиден!

Почтенные читатели, вы спросите, почему же все так обернулось? Извольте, я охотно отвечу. Дело в том, что правитель области был человеком хотя и честным, но довольно простодушным и даже немного трусливым. Он, к примеру, страшно боялся своей супруги и прочь бежал от всех красивых женщин. Он был убежден, что все дамы Поднебесной пудрятся и помадятся, дабы специально подчеркнуть алость своих губ и белоснежность лика, а чтобы показаться более грациозным они нарочно изгибают свой тонкий стан. Чиновник не мог себе представить, что краски лица у девицы Хэ вполне естественные: их не сотрешь и не смоешь. Увы, наш правитель, этого понять не мог.

– Признавайся, как вы с Цзяном вступили в преступную связь! Отвечай по-хорошему, иначе подвергнешься жестокой пытке!

Молодая женщина заплакала.

– Не было у меня с ним никакого блуда! В чем же мне признаваться?

Правитель приказал экзекуторам втащить тиски для сжимания пальцев. Стражники, оглашая воздух громкими криками, схватили нежные ручки несчастной женщины. Хрупкие пальчики, похожие на нежные ростки бамбука, очутились в особых трубках, которые экзекуторы с силой сжали. Хэ застонала от боли, ее тело содрогнулось. Весь облик несчастной говорил о страдании, которое она испытывала.