– Цзян Юй только что признался в том, что яшмовую подвеску ты намеренно подбросила ему в дом, так как намеревалась его соблазнить. Он сваливает всю вину на тебя, а ты, между тем, пытаешься его выгородить!

– Пускай великое Небо станет высшим свидетелем! – молодая женщина повернулась к Цзяну. – Ответьте мне честно, когда я подбрасывала вам эту подвеску?… Все было совершенно не так, как вы здесь наговорили! Я жила в дальнем помещении дома, а вы, занимаясь своим учением, пытались со мной заигрывать, видно хотели меня соблазнить. Чтобы избавиться от ваших надоедливых приставаний, я была вынуждена переехать в другую часть дома – в переднюю, однако вы тут же последовали за мной. Из-за ваших легкомысленных действий у свекрови и свекра возникли подозрения. Вот почему я очутилась здесь, в этом суде. Я вас ничем не обидела, почему вы причиняете мне такое зло? – женщина снова заплакала.

В голове правителя пронеслась мысль: «И тот и другой говорит почти одно и то же, значит они сговорились. Да и как иначе, он – молодой, красивый, она такая прелестница, а в доме их отделяет всего-то тонкая стенка! Рано или поздно все равно это должно было случиться! Как гласит поговорка: «Сухой хворост ждет жаркого пламени!» Однако мне все-таки следует допросить ее законного мужа. Посмотрим на него, каков он собой? Если наружностью он похож не этого Цзяна, мне придется еще раз все хорошенько обдумать, если же обликом он некрасив, значит, его жена совершила блуд!» Правитель отдал приказ:

– Цзян Юя отправить в темницу, а завтра привести в управу сына истца – мужа сей женщины. Я должен его допросить! После этого вынесу окончательный приговор!

Итак, Цзян Юя бросили в узилище, в коем ему, начиная с этого дня, пришлось влачить самое жалкое существование. Тюремщики требовали денег, а у него в кошеле не осталось даже полушки.